Добро пожаловать, Гость
Логин: Пароль: Запомнить меня

Странно вот что: почем Иисус будучи в нашем мире не обзавелся детьми?

  • Alex
  • Alex аватар
  • модератор
  • спасибо: 21
Казалось бы, был вполне в этом возрасте.
Не нашел ни одной единственно девушки с чистой душей? Почему было бы не продолжить здесь свой род, наверняка его потомки были бы светлыми людьми и многие продолжили бы его дела.
Что его остановило?
#1 28 фев 2013 12:12 Последнее редактирование: 28 фев 2013 12:15 от Alex.
  • Зима
  • Зима аватар
  • легенда
  • спасибо: 69
А Вы в этом уверены? А Вы не задумывались, почему Марию Магдалену католики почитают? Грешницу? А? Может быть история с женитьбой Иисуса и детьми не вошла в библию просто по идейным соображениям, а не потому что этого не было?
#2 28 фев 2013 12:21
  • Alex
  • Alex аватар
  • модератор
  • спасибо: 21
Может быть и так, но в чем идея? Скрыли, что он человек, но показали, что дети ничего не значат.
#3 28 фев 2013 12:36 Последнее редактирование: 28 фев 2013 12:38 от Alex.
  • Зима
  • Зима аватар
  • легенда
  • спасибо: 69
Идея в том, что когда писалась библия ( вернее собиралась в книгу) нужны были идеи подчинения народа церкви и государству. Т.е. идеи подчинения и смирения были важнее общечеловеческих ценностей. Политика и только.
#4 28 фев 2013 12:50
  • Зима
  • Зима аватар
  • легенда
  • спасибо: 69
Начало деятельности Христа и основание христианства

В этой работе будет рассмотрено начало деятельности Христа и основание христианства. Огромном подспорьем в этом отношении являются Кумранские рукописи относящиеся к тому периоду когда торжествующий род Маккавеев (называемый хасидами, то есть «благочестивыми»), взяв власть в свои руки выдвинул из своих рядов царя и первосвященника. В ответ на что назареи основали собственную «непорочную» общину в близи Кумранской пустыни. Строительство поселения началось в 130 г. до Р.Х.
Ессеи умело пользовались аллегорическим шифром, встречающимся в Евангельских текстах, особенно в тех иносказаниях, которые предваряются словами «имеющие уши, да слышат». Иисус, к примеру, упоминается как «Слово Божие». Таким образом, внешние ни чем не примечательные стихи, — такие как во втором послании к Тимофею (2:9) «но для Слова Божия нет уз», — следовало понимать, как относящиеся к Христу и означающие в этом случаи, что он свободен. Подобным образом, римский император назывался «львом», а выражение «вырваться из пасти льва» означало освободиться от цепкой хватки императора и его наместников.
То же самое было и в эзотерическом языке нового завета, который пестрил такими словами как «облака». «овцы», «рыбы», «хлеба», «вороны», «голуби», «верблюды». Как утверждают Апостол и Евангелист Матфей (1:18) и Лука (2:5), Мария «сочеталась» с Иосифом и по данной причине считалось его «женой». В этом контексте слово сочетаться не означает обручение или помолвку, а связанно с понятием «брачного договора».
Встает очень важный вопрос: «почему же Иосиф должен был решить вопрос о сокрытии от людей ее беременности»? Как жена «династического» мужа, Мария, была обязана руководствоваться предписаниями, установленными для мессианского рода, представителями которого являлись царь Давид и первосвященник Садок. В действительности она, как принадлежавшая к династической иерархии замужняя женщина, соблюдала установленный законом период воздержания – период, в течении которого всякие половые контакты между супругами исключались. Все сомнения были разрешены лишь после того, как первосвященник Авиафар (называвшийся по духовной традиции Архангелом Гавриилом) утвердил непорочность Марии.
Со времен царя Давида за родом Авиафара (Самуил 20:25) было закреплено первосвященничество. Он был вторым по старшинству после рода Садока по праву наследования высшего иерархического чина. Кроме традиционного титулования священнослужители ессеи так же сохранили своим духовным иерархом имена ветхозаветных Архангелов. Поэтому, — в независимости от имени, данного при рождении, каждого первосвященника из рода Садока величали Архангелом Михаилом, а любого потомка Авиафара именовали Архангелом Гавриилом. Согласно Ангельской иерархии Гавриил – Авиафар находился в подчинении у Михаила – Садока и был его вестником. В описываемые времена первосвященником из рода Садока был некий Захария. Его жена Елисавета состояла в родстве с Марией, а помощником из чреды Авиафара был ессей Симеон. Именно Захария, несмотря на то, что Иосиф с Марией внешне нарушили предписание династического брачного союза, фактически утвердил целомудрие Марии.
Очевидно, что эти династические предписания по сути своей были весьма необычны и совершенно не похожи на иудейские законы о супружестве.
Направленность их действия ясно просматривалась – диктовать целомудренный образ жизни и допускать половые акты лишь в установленные сроки и исключительно с целью производства потомства.
«Первый брак», сопровождаемый миропомазанием, заключался через три месяца после обручения и приурочивался к сентябрю. Только после свадьбы, легализовавшей супружеские отношения, и только в первой половине декабря допускалось физическая близость. Делалось это для того, что бы обеспечить в «искупительном» месяце сентябре появление на свет потомков мессианского рода. Если «невеста» не могла зачать в этот период, то интимные отношения прекращались до первой половины декабря следующего года. И так могло продолжаться несколько лет.
Когда же находящаяся на испытании жена, на конец, беременела, для предания брачному союзу законного статуса заключался «второй брак», так же сопровождаемый миропомазанием. Тем не менее, испытуемая считалась не порочной вплоть до самой второй свадьбы, которая игралась на третьем месяце беременности «невесты». Такая отсрочка имела целью избежать возможного выкидыша, таким образом, второй брак всегда заключался в марте. Такое законоуложение позволяло высокородному мужу в случае бесплодности испытуемой, взять себе законном путем новую жену.
В случае Иосифа и Марии законы династического брака были нарушены, поскольку Мария разрешилась от беременности не в предписанное время. По сохранившимся иудейским хроникам Мария родила Иисуса не в сентябре, как этого требовал закон, а в воскресение первого марта. И только Константин Великий, с целью искоренения одного из самых почитаемых языческих праздников своим индиктом перенес рождество Христово на двадцать пятое декабря.
Если мы будем анализировать образ жизни и деятельности Иисуса Христа в преддверии его тридцатилетия то при всем своем очевидном смирении, в образе Иисуса нет не чего такого, что указывало бы на его трусость и миролюбие. Он отлично понимал, что стоящая перед ним задача сделает его весьма не популярным в высших кругах власти. Его будут преследовать по пятам не только римские власти, но и местный совет иудейских старейшин – могущественный синедрион. Тем не менее, Иисус вошел в этот мир подобающим образом, заявив прямо с порога: «не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч», (Матфей 10:34). Причем, мы должны учитывать, что в те далекие времена христианского вероучения номинально не существовало, а Иисус не сулил своим последователям ни заработка, ни высокого общественного положения. Но, не смотря на это, в Евангелиях ясно указывается, что избранные, бросая свои занятия, слепо следовали в неизвестность, чтобы стать «ловцами человеков».
Кем же были эти таинственные апостолы? Документы Кумранских пещер помогут нам внести ясность в Евангельский текст, сделав сами их личности и намерения более понятными.
Апостол и Евангелист Лука повествует о том, что Иисус избрал себе всего восемьдесят два ученика, из которых семьдесят отправил проповедовать по стране, а двенадцать Апостолов составили его ближайшее окружение.
Все четыре Евангелия согласны с тем, что первым был призван Симон; три Евангелиста при этом упоминают его брата Андрея. В своих «Иудейских древностях» Иосиф Флавий говорит, что Иисус начал проповедовать свое учение в пятнадцатый год правления Тиберия Цезаря, то есть в двадцать девятом году от рождества Христова. Согласно того же источника Иоанн Креститель был брошен в темницу в марте тридцатого года, а в сентябре тридцать первого года по повелению Ирода — Антипы он был обезглавлен.

Апостолы Иаков и Иоанн

Иисус емко и образно называл Иакова и Иоанна (сыновей Заведея) Воанергес, то есть по-гречески «сыны Громовы» (Марк 3:17). Перед нами наглядный пример зашифрованной информации о тех, кто посвящен в тайну. «Громом» и «Молнией» величали двух первосвященников совершавших религиозные обряды в «Святая Святых». Святая Святых символизировала скинию (святилище), которая находилась в Мирдском монастыре, и принадлежала ессеям, в девяти милях к юго-востоку от Иерусалима.
Человек, известный Иисусу под именем «Гром», был Ионофаном Анной – сыном саддукея Анания, первосвященником с шестого по пятнадцатый год от рождества Христова, иначе его называли Нафанаилом. Его двойником и политическим соперником, носившим прозвище «Молния», был Симон Маг ( так же называвшийся Заведеем) – верховный предводитель самаритянских волхвов. В Евангелии он более известен как Симон Кананит или Симон Зелот.
Так чьими же сыновьями были Иаков и Иоанн, «Громовыми» (Ионафана Анны) или «Молнивыеми» (Симона Мага)? Как не странно, но обоих! И не по крови, а по личным качествам. Как Воанергес, Иоанн и Иаков являлись духовными сыновьями (помощниками) священного рода Анания; но они так же выполняли и указания Симона, которому в свое время суждено было унаследовать первосвященничество, то есть стать «отцом».
Вместе с тем, картина общественного положения апостолов представляется весьма пестрой. Даже Иаков и Иоанн, чьи личности отождествляются с «ловцами», на самом деле были выдающимися деятелями эллинистического общества. Но почему же они (как, впрочем, и Андрей с Петром) изображаются в антураже рыбацких лодок? Здесь следует воздать должное, отличному от других, повествованию Иоанна, ибо символическая «ловля рыбы» была частью традиционного обряда крещения иудеев.
Неевреи, стремившиеся быть принятыми в иудейскую общину, могли принимать участие в обряде крещения, однако совершать данный обряд в воде им не разрешалось. Выйдя вместе с евреями-прозелитами на лодках в море, они лишь получали священническое благословение, после чего их огромными сетями втаскивали на борт корабля. Священнослужителей, совершавших обряд, называли «ловцами». В этот сан и были рукоположены Иаков и Иоанн. Симон же и Андрей находились среди тех мирян, которые тащили сети. В словах Иисуса, сказавшего им «идите за Мною, и Я сделаю, что вы будете ловцами человеков», содержался скрытый намек на их будущее пастырство и возведение в духовный сан.
Апостолы представляли собой не шайку оборванцев и набожных святош, а могущественный «Совет двенадцати», руководимый их верховным вождем Иисусом Христом. Имя Христос, в переводе с греческого, означавшее «помазанник» или «царь», изначально было титулованием Спасителя и лишь значительно позднее превратилось в имя собственное. Здесь стоит вспомнить, что в «Наставлениях о порядке» из Кумранских пещер подчеркивалось значение деятельности «Совета двенадцати» для сохранения веры отцов

Апостол Симон Зилот

Симон Маг (или Зеведей) возглавлял так называемых «самаритянских мудрецов» — элиту религиозных философов, всемерно поддерживавших династическую правопреемственность Иисуса. Это именно их посланцы (волхвы или чародеи) преклонили колени в Вифлееме в знак почтения перед младенцем Иисусом. Симон проявил себя во многих областях знаний того времени, и в его жизнеописаниях можно встретить упоминание о космологии, естественном магнетизме, левитации и телекинезе. Он слыл убежденным сторонником войны с Римом и, в соответствии с этим, получил прозвище Симон Кананит (по-гречески «фанатик»).
Являясь, в смысле общественного положения, несомненно, наиболее выдающейся фигурой среди апостолов, Симон также проявил себя и как энергичный военачальник зелотов, за что часто именовался Симоном Зилотом. Зелоты были вооруженными повстанцами, мстившими римлянам за захват своей земли и поругание иудейских святынь. Для римских властей, тем не менее, зелоты всегда оставались лестами — разбойниками.
Личности апостолов, в сравнении с привычными евангельскими образами, уже начинают приобретать все менее и менее смиренный характер; но цели их остаются неизменными: оставаясь элитой общества на своей родине, помогать слабым и защищать обездоленных. Многие из них были опытными священнослужителями, умелыми лекарями и образованными наставниками; они могли бы проявить себя в милосердном искусстве врачевания и, как мудрые и доброжелательные риторы, растолковать все до мелочей.

Апостол Иуда Искариот

Еще одним из высокородных вождей националистов был Иуда — выдающийся представитель книжников. Под его неусыпным наблюдением, а также руководством его предшественника, неистового Иуды Галилейского, основателя движения зелотов, были созданы «Свитки Мертвого моря».
Иуда отличался академической ученостью, он возглавлял восточную ветвь рода Манассии и являлся одновременно военным правителем Кумрана. Римляне наградили его кличкой Сикарий, что значит «головорез» или «наемный убийца» (от латинского «сика» — кривой кинжал убийц). Греческий эквивалент прозвища Сикариотес, постепенно искажаясь, со временем превратился в Искариота.
Постоянно помещаемый в конец апостольского списка, Иуда, тем не менее, по старшинству уступал только Симону Зилоту.

Апостолы Фаддей, Иаков и Матфей

Леввей, по прозвищу Фаддей, причисляется к сыновьям Алфея, и в двух благовествованиях упомянут под именем Иуды. Он был влиятельным руководителем религиозной общины, а также еще одним начальником вооруженных отрядов зелотов. Более пятидесяти лет, начиная с 9 года до Р.Х., Фаддей возглавлял Братство целителей, духовное объединение аскетов-подвижников, основанное в период захвата Кумрана египтянами. Он был соратником Иосифа, отца Иисуса, и в 32 году от Р.Х. принимал участие в восстании против Понтия Пилата.
Иаков, которого считают вторым сыном Алфея, на самом деле был Ионофаном Анной — предводителем «громовой» партии. Имя Иаков представляло собой патриархальное величание Ионафана, сохранявшееся за старейшинами общин, равно как имена ангелов и архангелов за представителями высшего духовенства. Советом старейшин руководил триумвират специально назначенных государственных чиновников, которым присваивались полагавшиеся по должности имена Авраама, Исаака и Иакова. В этом отношении, выражаясь современным языком, Ионафан Анна «исполнял служебные обязанности» патриарха Иакова.
Что касается Матфея (называемого также Левий), то он также отнесен к сыновьям Алфея. В действительности он был Матфеем Анной (братом Ионафана), унаследовавшим в 42 году первосвященничество и отстраненным от духовной власти Иродом-Агриппой I. Матфей был лично заинтересован в публикации жизнеописания Иисуса Христа, и активно содействовал изданию Евангелия от своего имени. Как преемник Ионафана в качестве первосвященника левитов, он носил номинальный титул Левия. Он также был назначен мытарем (сборщиком налогов), отвечавшим за поступление в казну доходов от иудеев диаспоры (проживавших за пределами родины), но подлежавших налогообложению. Собираемые левитами в Малой Азии деньги оседали в находившейся в Иерусалиме государственной казне. «Проходя оттуда, Иисус увидел человека, сидящего у сбора пошлин, по имени Матфея» (Матфей 9:9). Аналогично описывается это же самое событие и у Луки (5:27): «После сего Иисус вышел, и увидел мытаря, именем Левия, сидящего у сбора пошлин».
Хотя Фаддей, Иаков и Матфей (Левий) причисляются к «сыновьям Алфеевым», но не все они были братьями. Как и везде, слово «сын» используется здесь в значении «заместитель». Величание «Алфеевы» не подразумевает связи с человеком или местом, а просто означает «последователи» или «правопреемники».

Апостолы Филипп, Варфоломей и Фома

Как указывает Иоанн (1:45-49), Филипп был товарищем Ионафана Анны (иначе называвшегося Нафанаилом). Будучи не подвергнутым, обрезанию прозелитом, он долгое время возглавлял Братство Сима. Его перу принадлежит написанное на коптском языке Евангелие.
Варфоломей (известный также под именем Иоанна Марка) являлся духовным и политическим соратником Филиппа. Он был главою прозелитов и видным представителем влиятельного Братства целителей в Кумране.
В Евангелиях мало говорится о Фоме, тем не менее, он был одним из наиболее авторитетных евангелистов. По имеющимся сведениям он проповедовал христианство в Сирии, Индии и Персии и, в конце концов, пронзенный копьем насквозь, встретил свою смерть где-то в окрестностях Мадраса. Фома, носивший прежде имя Филиппа и титул наследника Иудейского престола, происходил из семейства Ирода Великого, но в одночасье лишился права престолонаследия. Произошло это после того, как Ирод расторг брак с его матерью Мариам II, покушавшейся на жизнь своего царственного супруга. Ирод-Антипа, единокровный брат Филиппа, впоследствии стал тетрархом Галилеи. Как бы в насмешку, жители Иудеи сравнивали царевича Филиппа с Исавом — сыном Исаака, лишенным одновременно права первородства и отеческого благословения в пользу своего брата-близнеца Иакова (Бытие 25-27). Они называли его Теомой, что в переводе с арамейского означает «близнец». В греческой транслитерации это имя звучало как Фома и значило то же самое.Апостолы Петр (Симон) и Андрей
Данный раздел посвящен двум апостолам, которых принято считать наиболее выдающимися учениками Иисуса, но в нашем обзоре они помещены на последнюю позицию. В самом деле, порядок, в котором здесь перечислены апостолы, представляет собой практически зеркальное отражение евангельского списка. Это видно из того, что такие личности, как Фаддей, Симон Зилот и Иуда Искариот, традиционно помещаемые в конец перечня, в действительности были куда более могущественными. Но авторы Евангелий отнюдь не случайно перечисляли имена в вышеозначенном порядке, — таким путем они отвлекали внимание римлян от тех апостолов, которые находились на самом переднем крае общественной жизни.
Таким образом, в апостольском «табеле о рангах» первые позиции обычно отводят наименее авторитетным ученикам Иисуса — Петру и Андрею, которые были простыми деревенскими ессеями и не занимали никаких государственных постов. Их роль в обряде крещения, как «рыбаков», а не «ловцов человеков», была сугубо мирской. Они отвечали за сети и не могли исполнять священнические обязанности (такие как дарование благословения), как это делали рукоположенные в сан «ловцов» Иаков и Иоанн.
Несмотря на все это, Иисус, высоко ценил отсутствие у Петра и Андрея официального статуса. Это позволяло ему по сравнению с теми, кто должен был выполнять пастырские и законодательные обязанности, более свободно распоряжаться обоими братьями. В результате Петр стал ближайшим помощником Иисуса и, обладая, по всей видимости, определенной твердостью характера, получил прозвище Кифа («камень»). В благовествовании Фомы Иисус называет Петра своим «добрым гением», подразумевая, что тот был его главным телохранителем. Потеряв жену, Петр стал выдающимся проповедником евангельских идей. Несмотря на случавшиеся время от времени размолвки с Иисусом, именно благодаря его усилиям христианство, в конце концов, утвердилось в Риме. Он принял мученическую смерть на кресте во времена массовых гонений на христиан при императоре Нероне.
Хотя Евангелия, повествуя о жизни Иисуса Христа, последовательно излагают события и факты, их не следует считать документальной историей в традиционном смысле этого слова. Временами они согласуются, а иногда противоречат друг другу. В некоторых случаях события, упоминаемые в одних благовествованиях, вовсе не находят отражения в других. Вместе с тем необходимо помнить, что главная цель Евангелий заключалась в распространении насущной социальной идеи, главным носителем которой был Иисус.
Тем не менее, данная идея преподносилась отнюдь не в явном виде. Иисус, как известно, часто говорил притчами, делая посредством аллегорических рассуждений свою речь более доступной для понимания слушателя. Некоторым такие нравоучительные истории могли казаться несерьезными, но содержавшийся в них зачастую скрытый политический смысл зиждился на реальных людях и событиях.
Все Евангелия скроены по единому образцу и подобию, поэтому нужно признать, что множество рассказов о жизни самого Иисуса, по сути дела, являются теми же самыми притчами. Действительно, большая часть деяний Иисуса была умело «замаскирована» в контексте «отвлекающих» историй. Делалось это, дабы «имеющие уши, чтобы слышать» поняли то, что ускользало от внимания остальных.
Ради того, чтобы ускользнуть от бдительного внимания римских цензоров, повествование в Евангелиях велось в завуалированной форме. По данной причине книги содержат множество символических деталей, которые даже в наши дни затрудняют в целом понимание смысла большинства событий. Подобного рода туманные ссылки и скрытые намеки, а также использование аллегорической тайнописи древних религиозных течений способствовали совершенно неправильному толкованию того, что на самом деле имело место. Некоторые из этих событий были безапелляционно восприняты как сверхъестественные.
Мы уже сталкивались с примером откровенного непонимания сущности и задач «ловцов человеков», крестивших неиудеев после того, как последних «рыбаки» вытягивали из воды в огромных сетях. Другой хороший пример, якобы сверхъестественного явления, можно найти у Иоанна (2:1-10) в рассказе о том, как Иисус подменил воду вином на свадебном пиру в Канне.
Это всем известное событие стало первым из длинной цепи самоуверенных поступков Иисуса, благодаря которым он заслужил репутацию ниспровергателя древних устоев.
Воспитанный в суровых условиях общественного строя своего времени, зиждившегося на неукоснительном соблюдении древних традиций и законов, Иисус понял, что Рим может быть побежден лишь тогда, когда прекратится религиозная междоусобица в самом иудейском обществе. Такого понятия, как христианство, в те годы еще не существовало, и религией Иисуса был иудаизм. Все евреи поклонялись единому Богу, но даже они (состоявшие, как предполагалось, в особых отношениях с Яхве и находившиеся у него на положении так называемого «избранного народа») были разобщены множеством религиозных общин, каждая из которых придерживалась собственного вероучения. Что касалось самих евреев, то Иегова являлся исключительно их богом; Иисус же стремился разделить веру в него и с неевреями. Более того, он жаждал разделить веру в Иегову таким путем, чтобы не требовать от неевреев обретения всех парадных сторон ортодоксального иудаизма. Иисус, поступая, таким образом, стремился под знаменем единого Бога к объединению всего народа Палестины в борьбе с могуществом Римской империи.
Иисус, безусловно, принадлежал к эллинистам, — евреям, перенимавшим культуру Запада, — поскольку противопоставлял себя непоколебимым в своей вере иудеям, подобным Иоанну Крестителю. Его просто выводил из себя ригоризм религиозных убеждений таких иудейских партий, как секта фарисеев. Он имел необычайно широкий взгляд на вещи и считал своей задачей освобождение народа. Но Иисус знал, что угнетаемые люди до тех пор не станут свободными, пока сами не избавятся от непреклонного сектантства. Он полностью отдавал себе отчет в том, что долгожданному Спасителю-Мессии, приход которого предрекался в последнем пророчестве, надлежало появиться именно в то самое время. Как предполагалось, с приходом Мессии начнется новая эра свободы, — он будет революционен во взглядах на будущее и не станет придерживаться установившихся обычаев. Будучи наследником царственного престола Давида, Иисус осознавал свою правомочность называться Спасителем-Мессией, а также то, что если бы он вдруг объявился в таком качестве, никого бы это особенно не удивило.
Чего у Иисуса не было, так это каких-либо официально утвержденных полномочий, — он не являлся ни правящим монархом, ни первосвященником. Какое-то время он формально даже не был помазан на царство и не мог, — будь хоть у него все остальные атрибуты власти, — заявлять свои законные права на статус Мессии. Тем не менее, таким техническим сторонам дела не суждено было стать помехой на пути Иисуса, и он, несмотря на формальное отсутствие полномочий, продолжил осуществлять свои связанные с обрядностью (как религиозной, так и гражданской) нововведения.
При первой благоприятной возможности в Кане он поначалу проявил нерешительность, сказав: «Еще не пришел час Мой» (имея в виду, что он еще не был помазан). Мать его, однако, игнорируя подобного рода условности, приказала слугам: «Что скажет Он вам, то и делайте».
О превращении Иисусом воды в вино, считающемся первым из его чудес, говорится только в Евангелии от Иоанна. Следует отметить, что евангелист не упоминает о том, что вино кончилось на свадьбе, как это зачастую неправильно цитируется в переводах. На самом деле в тексте говорится так: «И как недоставало вина, то Матерь Иисуса говорит Ему: «вина нет у них». Согласно ритуалу, описываемому в «Свитках Мертвого моря», объясняется все очень просто. В данном обряде (соответствующем таинству евхаристии) причащаться вином разрешалось только давшим (в присутствии священнослужителя) обет целибата. Все остальные присутствовавшие относились к категории непосвященных, и их участие в церемонии ограничивалось ритуалом очищения водой. Среди них были женатые люди, новообращенные, неевреи и иудеи-миряне. Далее в Евангелии говорится: «Было же тут шесть каменных водоносов, стоявших по обычаю очищения Иудейского». Огромное значение поступка Иисуса состоит в том, что он взял на себя задачу ниспровергнуть древнюю традицию, — полностью отказавшись от воды, он позволил «нечистым» гостям причаститься священным вином. «Распорядитель», отведавший вина, «не знал, откуда это вино, знали только служители, почерпавшие воду».
Он никак не прокомментировал чудесное превращение, а только выразил свое удивление по поводу того, что «лучшее вино» (в отличие от воды — «худшего вина») было подано на столь поздней стадии торжества.
Мария поступила правильно, приказав слугам во всем повиноваться Иисусу, ибо в данном эпизоде он «явил славу Свою; и уверовали в Него ученики Его».
Причащение освященным вином и хлебом являло собой многовековую традицию ессеев, а не нововведение более позднего христианства.
В схожей аллегорической форме представлен в Евангелии и известный эпизод, носящий название «Насыщение пяти тысяч». Иудейские законы были строги, а Иисус в своем новом пасторстве стремился быть великодушным. Как правило, неевреям разрешалось присутствовать на религиозных иудейских ритуалах лишь при условии их твердой решимости обратиться в новую веру и гарантии соблюдения ими иудейских обычаев (включая и обрезание, если они мужского пола). Мысли Иисуса, однако, были устремлены к не подвергнутым обряду обрезания неевреям, — а почему бы и им не даровать возможность общения с Иеговой? В конце концов, ведь он же разрешил им в Кане причаститься освященным вином!
Концепция веры в Бога, разделенной поровну между иудеями и неевреями, превратилась в движущую силу миссии Иисуса. Но эта идея была более чем революционна; твердокаменным иудеям-ортодоксам она казалась просто возмутительной, ибо Иисус присвоил себе право распоряжаться тем, что было их собственной исторической привилегией. Он делал Иегову, Бога «избранного народа», доступным для всех — доступным, практически без всяких оговорок, даже для «нечистых».
Как мы уже видели, неевреев, желавших обратиться в иудаизм, подвергали обряду крещения, в котором они, дабы получить благословение «ловца душ человеческих», под видом «рыб» втаскивались «рыбаками» в лодки. Подобную картину можно было бы наблюдать, мысленно перенесясь в «Святая Святых» (часть святилища иудейского храма), где священников-левитов именовали «хлебами». При таинстве священства (церемонии возведения в духовный сан) совершавшие богослужение первосвященники-левиты подавали священникам по семь хлебов, а принесшим обет безбрачия рукополагаемым — по пять хлебов и две рыбы. Во всем этом был некий важный, основанный на Моисеевых законах, символизм — хотя неевреи могли принять крещение в качестве «рыб», но стать «хлебом» строгий закон позволял только иудеям.
Иисус еще раз решился пренебречь условностями и позволил «нечистым» неевреям принять участие в том, что обычно предназначалось исключительно для иудеев, — и отнюдь не для любых иудеев, а только тех, кого предполагалось возвести в духовный сан. В качестве объекта своей милости Иисус выбрал не подвергнутых обряду обрезания представителей подвижнического Братства Хама (метафорически называвшегося «Пятью тысячами»). Он даровал их «множеству» (административному совету) символическое право на пастырское служение, оделив их «пятью хлебами и двумя рыбами», традиционно вручаемыми возводимым в духовный сан иудеям (Марк 6:34-44).
В отдельном эпизоде, называемом «Насыщение четырех тысяч», Иисус предложил уже семь «священнических хлебов» необрезанному «большинству» Братства Сима (Марк 8:1-10).
При обряде крещения «рыбаки», вылавливавшие «рыб» — неевреев, сначала отводили свои лодки на некоторое расстояние от берега, а затем готовившиеся к принятию иудаизма шли вброд по воде к лодкам. После того как все было готово, рукоположенные «ловцы человеков» покидали берег и, «идя по воде», брели своим собственным путем по молу к заякоренным лодкам. Принадлежавший к колену Иудину, а не к роду Левия, Иисус не был наделен правами священника, совершающего обряд крещения. Тем не менее, он взял на себя смелость, не обращая внимания на официальную церковь, узурпировать священнические полномочия, «идя по морю» к лодке своих учеников (Матфей 14:25—26). Он даже подбивал Петра присвоить себе то же самое право… но Петр, опасаясь погибнуть в волнах репрессий, не был способен совершить такой поступок (Матфей 14: 28-31).
Эта приобретенная нами способность нового проникновения, как в завуалированную суть евангельских формулировок, так и в политические мотивации поступков Иисуса, вовсе не умаляет его вполне правдоподобное искусство врачевателя. Как член Братства целителей в Кумране, он мог и не быть в этой области таким уж уникальным специалистом. Даже выдающийся целитель не соответствовал сформировавшемуся образу долгожданного Мессии-Спасителя, призванного освободить народ от римского ига. Но особо примечательным в образе этого поборника справедливости было то, что он применял свой медицинский опыт во благо «недостойных» неевреев; он не ограничивался оказанием помощи одному лишь иудейскому обществу, как это предпочитали делать фарисеи и им подобные. Такой вид духовного пастырства, — пастырства в форме царственного служения, провозглашенного позднее в «Кодексе Грааля», весьма показателен для понимания Иисусом мессианского идеала объединенного народа.
Много раз говорилось, что в Новом завете нигде прямо не сказано о том, что Иисус был женат. Тем не менее, доказательством обратного служит тот важный факт, что нигде также не заявляется и о его безбрачии. В действительности же в Евангелиях содержится множество характерных намеков на то, что Иисус имел статус женатого человека. Было бы крайне удивительно (если не сказать, немыслимо), если бы он, при всей недвусмысленности на этот счет династических законов, вдруг остался холостым. Наследников Давидова рода закон обязывал не только жениться, но и произвести на свет не менее двух сыновей. Брак являлся не только неотъемлемой частью продолжения наследственной линии мессианской династии, но и был промежуточной ступенью наследника на, пути от инициации до полноценного членства в царском роду.
Как уже можно было убедиться, законы династического брачного союза представляли собой далеко не обычные предписания. Недвусмысленно обозначенные условия диктовали целомудренный образ жизни и допускали интимную близость лишь в строго регламентированные периоды воспроизводства потомства. За продолжительным периодом обручения следовал приуроченный к сентябрю «первый брак», а затем в декабре разрешались плотские отношения. В случае зачатия невесты, для придания брачному союзу законного статуса, в марте заключался «второй брак». В течение всего «испытательного» периода, вплоть до заключения «второго брака», «невеста» (была ли она беременна или нет) по закону считалась «алмой» — молодой женщиной или, как это было принято говорить, девственницей.
Одной из самых ярких ветхозаветных книг является Песнь Песней Соломона, представляющая собой серию любовных гимнов, которыми обмениваются царственный жених и его невеста. В Песне любовному напитку супружества уподобляется благовонная мазь, называемая миром. Это то самое драгоценное миро, которым Мария из Вифании помазала Иисуса в доме Лазаря (Апостола и Евангелиста Иоанна). Дальнейшее исследование приводит к обнаружению еще одного подобного случая (описываемого Лукой 7:37-38), произошедшего несколько ранее, когда женщина помазала миром ноги Иисуса и вытерла их своими волосами.
Иоанн (11:1—2) также упоминает это более раннее помазание и вполне определенно называет женщину Марией. Затем Иоанн объясняет, как ритуал помазания ног Иисуса был совершен еще раз той же самой женщиной в Вифании. Когда Иисус сидел за столом, Мария, «взявши фунт драгоценного чистого нардового мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его; и дом наполнился благоуханием от мира» (Иоанн 12:3).
В Песне Песней Соломона (1:11) встречается свадебный рефрен: «Доколе царь был за столом, нард мой издавал благовоние свое». В марте 33 года от Р.Х. Мария из Вифании не только помазала голову Иисуса в дома Симона (Матфей 26:6—7 и Марк 14:3), но также помазала его ноги и вытерла их после этого своими волосами. Двумя с половиной годами ранее, в сентябре 30 года от Р.Х., она свершила тот же самый ритуал помазания ног, исполненный через три месяца после свадебного пира в Кане. В обоих случаях помазание свершалось в то время, когда Иисус сидел за столом, — точно так же, как царь, согласно рефрену Песни.
В этом заключается намек на древний обряд, в соответствии с которым царская невеста накрывала на стол своему жениху. Использование в данном обряде мира (елея) представляло собой исключительную привилегию невесты мессианского рода, и свершалось помазание елеем лишь при церемонии заключения «первого» и «второго брака». Только как законная супруга Иисуса и полноправная священнослужительница могла Мария помазать его голову и ноги освященным миром.
В 22-м псалме (по всей видимости, наиболее известном во всей Псалтыри) изображен Бог в той двуполой ипостаси, в коей его привыкли воспринимать в ту эпоху, — как пастырем, так и невестой. От имени невесты там сказано: «Ты приготовил предо мною трапезу… умастил елеем голову мою». В точном соответствии с этим священным брачным ритуалом шумеров (на древней земле которых жили Ной и Авраам) великая мать-богиня Иштар взяла себе в мужья пастуха Таммуза. Именно в их браке был зачат Иегова-Матронит, прошедший на земле Ханаанской стадию промежуточных божеств Ашеры и Элогима.
Изначально помазание царей было сугубо египетским обычаем (унаследованным, впрочем, от шумеров Древнего Двуречья) и являлось преимущественным правом полубожественных сестер-невест фараонов. Используемым при этом снадобьем был крокодиловый жир, ассоциировавшийся у древних египтян с половой потенцией (и в самом деле, слово «крокодил» звучало на египетском языке как «мессех», что соответствовало древнееврейскому мессии — «помазаннику»). Фараоны предпочитали жениться на своих сестрах, поскольку считалось, что истинная династическая наследственность передается лишь по женской линии. Иудейские цари не переняли этот обычай фараонов, но и они рассматривали женскую линию рода, как средство передачи царского сана и иных важных наследственных регалий (даже в наше время настоящим евреем считают лишь того, у кого мать еврейка). Например, Давид получил монаршее звание, женившись на Малхоле, дочери царя Саула. Значительно позднее подобным образом получил царственный статус Ирод Великий, взяв в жены Мариам из мессианского рода Хасмонеев.
Подобно мужчинам, принимавшим при вступлении в наследственную должность символические имена своих предков, — таких как Исаак, Иаков и Иосиф, — поступали и женщины, величаясь сообразно своей родословной и общественному рангу. Такими величальными титулами были имена Рахиль, Ребекка и Сара. Именами жен мужской линии родов Садока и Давида являлись, соответственно, Елишева (Елисавета) и Мариам (Мария). Вот почему мать Иоанна Крестителя в Евангелии называется Елисаветой, а мать Иисуса — Марией. По той же самой причине, в строгом соответствии с таким обычаем, собственная супруга Иисуса должна была бы также именоваться Марией. Эти женщины допускались к церемонии заключения «второго брака» лишь после того, как срок их беременности достигал трех месяцев; с этого момента невеста уже не считалась «алмой» и становилась матерью.
Половые отношения между мужем и женой допускались только в декабре, а всю остальную часть года супруги жили отдельно друг от друга. С началом периода раздельного проживания жена переходила в категорию вдов (что в социальном плане было рангом ниже «алмы») и должна была рыдать от тоски по своему мужу. Пример тому можно найти у Луки (7:38), когда Мария из Вифании при своем первом появлении, как говорится, «став
#5 24 март 2013 20:19
  • Анонимный
  • Анонимный аватар
Иисус сам сказал цель своего прихода на землю:"Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать о истине; " ( Иоанна 18:37).
"так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих."
(Матфея 20:28). Основная цель прихода Иисуса на землю было рассказать истину о своем Отце, а также искупить все человечество от греха. После того как он исполнил свою миссию на земле он воскрес на небо. Было бы не справедливо с его сторону оставить здесь на земле жену с ребенком ( детьми). Можно много об этом говорить, это одна из причин. Если интересно пишите в личку Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.
#6 26 сен 2013 22:14
Работает на Kunena форум